Я всегда была неплохого мнения о нашей милиции. Кое-где оно у меня и осталось. Но в целом… Как у Задорнова – по-отдельности вы неплохие ребята, но вот в целом. В целом это – система. И она работает против гражданина. Хотя обязана – за.
Я хочу рассказать свою историю. А выводы вы уже сделаете сами.
Всем всё понятно – и кто листовки разбросал, и кто в дальнобойные группы свои воспалённые фантазии забросил под ником «Димон», и кто колёса мне в машине за пару часов до суда в Дубровно порезал. И сомнений ни у кого, особенно при наличии видео, нет, что меня действительно ударили ногой, лягнули своей конечностью.
Можно ли добиться правды в стране, где законодательством разрешено врать? Не всем, естественно. Если ты отстаиваешь правду, то есть являешься истцом по делу, то тебе врать нельзя. А вот если тебя в чём-то обвиняют — то врать можно. Не запрещено. То есть разрешено.
Часто такими снежными, и тем более посленовогодними, как тогда, днями, вспоминаю свой рейс на Балканы.
Сейчас, конечно, я с улыбкой рассказываю о том, как я попала в снежный циклон, когда на границе перед Словакией стали почти все машины, и сербка Татьяна (да-да, повезло познакомиться на паркингке в Барвинеке с коллегой!) сказала, что два ближайших дня никуда не тронется, пока снег не пройдёт, и дороги не расчистят, да и парни, кто рядом стоял, тоже репы свои почесали, и примерно так же выразились…